http://savepic.net/3566696.gif

«PART I»

1.1 Имя и фамилия персонажа;
Kim Jong In | Ким Чжон Ин

1.2 Прозвища, сокращения;
Kai | Кай

1.3 Возраст, дата рождения, ориентация
14JAN1994' | 18 лет | бисексуален

1.4  Факультет, курс
II курс, экономический факультет

1.5 Биография
Какая красивая пара, какой красивый ребенок. Друзья, знакомые и родственники только вздыхали от умиления каждый раз, когда чета являлась где-то вместе. И со стороны семья Ким действительно была образцово-показательной, но больше потому что никто не видел, что происходит за закрытыми дверьми и опущенными шторами.
С судьбой нельзя не считаться, мы не можем просто стереть ее или заменить чем-то другим. Но мы можем выбирать, как нам отвечать нашей судьбе, используя дарованные нам способности. © Ролло Мэй
[диктофонная запись разговора с психотерапевтом]

- Расскажи мне о своей семье, Чжон Ин.
- Как можно рассказать о том, чего у меня нет? Я могу рассказать только о людях, которые меня пытаются воспитывать. Единственный человек, которого я бы хотел считать своей семьей, отказался от меня очень давно. Мне кажется, я испытываю к нему симпатию просто потому, что совсем не знаю.
- Это твой отец? Почему он ушел?
- Долгое время я не мог этого понять, пока был совсем сопляком, не знающим жизни. Но позже, когда я осознал, какая стерва моя мать, до меня медленно начало доходить. Он был красивым, судя по фотографиям, и обеспеченным, но истерический характер моей матери заставил его терпение в один прекрасный момент лопнуть. Если бы я не был сыном этой женщины, если бы мне просто было, куда уйти, я бы тоже ушел. И да, я много раз думал о том, почему отец не забрал меня с собой, почему даже не посчитал нужным хотя бы иногда меня навещать, хоть как-то поддерживать связь. Но вообще, долго думать тут особо не нужно. Какому молодому мужчине нужна обуза на шее в виде сына-эпилептика? Отец-одиночка - это, возможно, романтично, и подойдет для сюжета дорамы, но не для жизни. Отец-одиночка с больным сыном - это некрасиво с любого ракурса. Он просто избавился от лишнего груза и уехал из этой дыры. Но не думайте, что я его осуждаю или жалею себя.
- Тебе поставили диагноз еще в раннем детстве?
- Эпилепсию? Увы, да. Наверное, обидно было моим родителям, ведь я такой красивый родился, как с картинки. Знаете, таких детей обычно зовут сниматься в рекламе, чтобы все умилялись. Никто и понятия не имел о моей ущербности, пока у меня не случился первый припадок. Конечно, эпилепсия - это совсем не круто, но с этим вполне можно жить. Единственное, о чем я жалею, так это о том, что она проявилась у меня так рано. То, что можно относительно спокойно пережить в более старшем возрасте, очень страшно в детстве. Когда я был ребенком, приступы меня пугали, каждый раз. Это как будто ночной кошмар, только наяву. Сейчас я уже почти не придаю этому значения, к тому же, я всегда знаю, когда у меня случится следующий припадок. Хорошо это или плохо, но каждый раз перед этим "моментом истины" я несколько дней  с трудом могу перенести присутствие других людей в моем личном пространстве. Это что-то вроде агрессивной депрессии, когда хочется разгромить все вокруг, избить каждого, кто хоть мало-мальски раздражает. И в такие моменты, если меня не остановить, я действительно могу это сделать. Причинить кому-нибудь вред. Или себе. Без шуток. Врачи называют это дисфорией, я называю это ненавистью к прогнившему обществу.
- Твоя мама помогала тебе справиться с этим?
- Если таскание по врачам можно назвать помощью, то - да. Моя мать вышла замуж практически сразу после того, как отец бросил ее. Она тоже была очень красивой, и ей повезло отхватить себе мужчину довольно богатого и влиятельного на этом острове. Мой отчим - это вообще отдельная история, но я никогда не назову его отцом. Я бы предпочел, чтобы этого человека никогда не было в моей жизни. Он из этих правильных до скрежета зубов людей, которые пекутся за свою репутацию больше всего, но на деле просто кусок дерьма. Такой весь из себя безупречный кусок дерьма. На людях даже не придерешься, идеальный семьянин, но никто понятия не имеет, что отчим лупит мою мать почем зря. Для меня это всегда было дико, он мог ее ударить просто потому что ему не понравился приготовленный ею ужин. Вы считаете, это нормально? Я, правда, пытался защищать ее первое время. То есть, понимаете, школьник-эпилептик, который встает между матерью и взрослым мужиком, которому одного пинка будет достаточно, чтобы этот самый школьник перестал мешаться. Я бы защищал ее и по сей день, но моя мать - типичная жертва. Вы ведь доктор, наверняка, знаете, что это значит. Моя мама могла реветь, заперевшись в комнате, но на самом деле ей не надо другой жизни, ей нравится, что он ее бьет. Так что я из раза в раз огребал просто за то, что пытался вступиться. Теперь я не лезу. Зато лезут они. В мою жизнь. Это раздражает, серьезно. Я, конечно, понимаю, что для репутации моего отчима больной пасынок - это как черное пятно на отбеленной рубашке, но мне надоело постоянно скрывать от всех свою болезнь. А приходится. Каждый раз, когда близится припадок, мать достает справки, что у меня грипп или ОРЗ, так что я сижу дома, пока все страшное не проходит. Я даже встречаться ни с кем не могу, потому что если я кого-то близко к себе подпущу, то он непременно узнает рано или поздно о моем диагнозе. Я, конечно, пытался как-то бороться с этим, спорить, действовать по-своему, но моя мать найдет способ оградить меня от других людей, если я сам не пожелаю этого сделать. Это каждый раз заставляет меня чувствовать себя только еще большим ущербом. Так что единственный человек, который действительно помогает мне это пережить - это Сэ Хун.
- Кто такой Сэ Хун? Расскажи мне о нем.
- Он - хороший парень, когда не пытается приковать меня к батарее. Нет, серьезно. Мы с ним еще в младшей школе разобщались, я сейчас даже толком не помню, с чего все началось. Наверное, он просто не раздражал меня в отличие от большинства одноклассников. У нас и увлечения были схожие, так что всегда было, что обсудить. С ним интересно, иногда весело, а еще уютно. Не знаю, поймете ли вы меня, но Сэ - это моя единственная родина. У меня фактически нет места, которое я мог бы считать своим домом, потому что отчим с матерью заставляют меня чувствовать себя просто каким-то заложником, а когда я рядом с Сэ Хуном, то это ощущение пропадает. Неважно, где мы при этом находимся: у него, у меня или еще где-то. Да и вообще, этот парень, как моя тень, всегда рядом. У него специфическое понятие о поддержке и заботе, иногда мне даже кажется, что он немного одержим. Ведь я не шутил насчет батареи. Если Сэ вдруг решит, что мне опасно выходить на улицу, а я буду сопротивляться, то этот малый может достать наручники. Это немного пугает? А я, знаете, привык. Я уже без него не могу. Да и в моей жизни больше нет человека, который был бы так от меня зависим, которому не плевать на меня. А еще он был первым, кто получил доступ к телу, если вы понимаете, о чем я. Мы ведь постоянно проводили вместе время, мы доверяли друг другу все самое сокровенное, и он знает обо мне абсолютно все. И да, вы правильно поняли, моя ориентация выходит за рамки традиционной. 
- Когда ты осознал свою бисексуальность?
- Осознал? Вы, начитавшись своих умных книжек, почему-то наивно полагаете, что с нетрадиционной ориентацией люди не рождаются, что этому всегда предшествуют какие-то предпосылки, насилие, к примеру, но когда в тринадцать лет ты трогаешь член своего друга, и тебе это нравится, как-то не задумываешься о причинах и следствиях. На самом деле, я вообще не понимаю, почему человек должен выбирать. Гетеросексуальность - это всего лишь то, что придумало общество, чертов социум с его бесконечными канонам. Кто-то решил, что это нормальный и единственно правильный путь, но я считаю, что человеку не делает чести тот факт, что он умеет обращаться с гениталиями только одного пола. Я вообще довольно свободно отношусь к сексу, и если бы Сэ Хун не пропал из моей жизни в четырнадцать лет, то еще тогда бы все и случилось, выйдя за рамки взаимного онанизма.   
- Пропал?
- Именно. В один прекрасный день просто взял и исчез, не сказав ни слова. Я думал, что рехнусь. Мне казалось, что от меня оторвали какой-то очень значительный кусок, и эту пустоту было ничем не заполнить. А мне ведь из-за болезни даже напиться нельзя. Скорбно. Но у меня тогда припадок все равно не по графику начался, раньше, чем обычно. Я почти неделю ждал от него хоть каких-нибудь вестей, пытался даже дозвониться, но он не отвечал, и я распсиховался. А когда я психую, это плохо. Я расколотил телефон об стену, а еще разгромил половину своей комнаты, а потом у меня случился припадок. Вы бы видели, как мать истерила, ведь мои приступы еще никогда не были настолько буйными. Мне после этого случая дозу противосудорожных резко увеличили, да еще и антидепрессанты выписали, чтоб я был солнышком. Но, наверное, они мне немного помогли переживать отсутствие Сэ Хуна, хотя все равно было тяжело, ведь со мной рядом больше никого не было. Мне не с кем стало делиться своими переживаниями, меня некому было поддержать, больше никто не интересовался, выпил ли я вовремя свои таблетки. Я чувствовал себя потерянным, а припадков ждал, как самого худшего кошмара, осознавая, что в этот момент Сэ не будет рядом. Конечно, я не сидел, заперевшись в своей комнате, я не настолько социофоб, но вы ведь понимаете, что в моей ситуации найти новых друзей - дохлый номер, потому что мать их живо отвадит. Единственное, что я мог себе в то время позволить - приобретать сексуальный опыт. Я ведь мальчик с картинки и из богатой семьи, мне не обязательно было месяцами бегать за девчонкой, чтобы она была ко мне благосклонна. В наше время школьницы довольно "разговорчивы". Да и не всегда это были девчонки. Эта страна консервативна только в глазах туристов, пожалуй.
- Ты так и не узнал, что случилось с Сэ Хуном? Почему он пропал?
- Этот мудак вернулся через два года, и я встретил его, проявив все возможное гостеприимство, на которое только был способен. Дал в рыло прямо с порога. Вы не подумайте, я действительно был рад увидеть Сэ после проклятых двух лет ада в изоляции от нормального общения, просто я его успел чуть ли не возненавидеть за то, что он фактически кинул меня и сделал это по-английски. Нельзя привязывать к себе людей, а потом оставлять их просто так. Я же живой, мне больно тоже иногда бывает. Я бы его вообще за такое не простил никогда, но потом выяснилось, что не его в том вина была. Мамаша Сэ Хуна могла бы стать хорошей подругой моей собственной. Она утащила Сэ в Сеул, даже не спросив его мнения. А он ведь пытался до меня дозвониться, когда появилась возможность, но я к тому времени уже благополучно разбил свой телефон. Он сказал, что и на домашний дозванивался, но моя мать, вестимо, не посчитала нужным мне сообщить об этом. Конечно, она не одобряла мои отношения с Сэ Хуном, ведь он был в курсе моей эпилепсии и в курсе вообще всего. Уж не знаю, догадывалась ли мама о более интимных наших развлечениях, но что-то мне подсказывает, что она совсем не идиотка и не слепая. К слову об интиме. У нас с Сэ все-таки зашло дальше после его возвращения. Я не то чтобы это планировал или добивался, но просто все к этому и шло. Я его хотел, наверное, с самого начала своего полового созревания, просто не всегда осознавал. Но мы потрахались вовсе не из-за того, что мне было просто интересно, или сперма в голову ударила. Я всегда хотел с ним этой близости. С его возвращением меня, в принципе, перестали интересовать другие. Люблю ли я его? Наверное. Я не из тех, кто разбирается во всех этих соплях. Я просто хочу проводить с ним время, делить с ним постель и дерьмовость своей жизни. Если это называется любовью, то пусть будет так.
- А что насчет твоих планов на будущее? Ты их вообще строишь?
- Зачем? У меня есть люди, которые строят их за меня. Как только я закончил школу, отчим сразу пропихнул меня в колледж на экономический факультет, надеясь, что из меня все же хоть какой-то прок выйдет. Честно говоря, до сих пор не понимаю, что он пытается из меня слепить. Я и экономика... Словом, мы не пара. Вообще ни разу. И это явно не то, о чем я мечтал, но кого мои мечты вообще волнуют? Родители, они же взрослые и умные, им, конечно, виднее, что лучше для меня. Я как-то заикнулся, что люблю рисовать, и у меня это даже неплохо получается, но в художественную школу меня никто не пустил. Мать заявила, что воспитание второго да Винчи не входит в ее планы на жизнь. Я спорить не стал, ибо это бесполезно. Я все еще рисую, просто для себя, но учусь по-прежнему на экономическом. Хотя учусь - это громко сказано. Большинство моих оценок - это всего лишь результат вложенных отчимом денег. Ну, пусть платит, коли для его репутации так важен мой диплом. И я, если честно, сомневаюсь, что в моей жизни что-то изменится в ближайшее время.

1.6 Характер
Во-первых, почему Кай? Почему ему дали прозвище, олицетворяющее именно мальчика без сердца? Наверное, потому что никто не пытается узнать его настоящего, хотя в этом отчасти есть вина самого Чжон Ина. Он сам не подпускает к себе никого. Замкнутый и не особо общительный. Многих отталкивает своей грубостью, потому что зачастую не следит за своей речью, может спокойно выругаться в присутствии дам, а уж на любимого Сэ Хуна матом поорать - это святое. Причем, ведь умеет же культурно изъясняться, потому что совсем не глупый, но часто банально этим не запаривается. Ему действительно плевать на чужие проблемы. Ким даже просто из вежливости не станет выслушивать чужое нытье, но в этом он, по крайней мере, искренен. Сам тоже не склонен жаловаться, потому что считает это слабостью. Собственные проблемы предпочитает держать при себе и переживать их в своем собственном мире. Делится разве что только с Сэ и то через "не хочу".
Чжон Ин редко к кому-то привязывается, но если делает это, то становится собственником до мозга костей. Свое он не делит ни с кем, и всегда ясно дает это понять, на словах и на кулаках, если это требуется. Из этого же следует, что очень ревнив, причем, его ревность зачастую вообще не обоснована и походит на паранойю.
Реалист, и четко осознает, что стакан наполовину моча. Ким не приукрашивает этот мир в своей голове и нарочно не пытается раскрасить его в черно-серые оттенки. Вообще, впадать в депрессию склонен только в моменты проявления дисфории, а в остальное время практически спокоен и стабилен. Даже не разучился искренне чему-то радоваться и улыбаться. Когда находится рядом с Сэ может позволить себе быть действительно милым, но, как правило, не злоупотребляет этим, занимая позицию сурового и доминирующего самца. Это у Чжон Ина отлично получается, так как по натуре он жесток. К людям жалости в своем арсенале не имеет, в фильмах ужасов без зазрения совести смеется над чьей-нибудь смерти и вообще может спокойно пожелать кому-нибудь споткнуться и сломать обе ноги, при этом сердце не дрогнет, если подобное действительно случится. Жалость может проявить исключительно к животным, которых одобряет его внутренний эстет, то есть котики должны жить, а бабочки пусть горят в аду. Серьезно, они - уродки.   
Не трус, но и не супермен. Кая не пугает стайка гопников поздно вечером, так как с удовольствием всех отпинает, если его припадок в процессе не хватит, но нарочно на рожон не полезет, не будет вступаться за униженных и оскорбленных, если это не Сэ Хун. Из особо отрицательных качеств, пожалуй, заносчивость. Не редко у Кима она проявляется в общении с другими. Возможно, сказывается воспитание в богатой семье, где материально ему не в чем не отказывали, да и внешняя привлекательность часто заставляет его чувствовать себя королевским отпрыском. При этом комплексов не лишен, как минимум, из-за своей болезни, но тщательно их скрывает. К лести зачастую относится довольно скептично и не ценит, так что комплиментами его покупать бесполезно. Чжон Ина просто мало интересует мнение других по поводу собственной персоны, Кай на это не обращает внимания. Он в принципе не замечает многое, что вокруг него происходит, и интересуется только тем, что его непосредственно касается. А когда ему пытаются упорно рассказать то, что Кима не волнует, то реагирует довольно агрессивно, начинает огрызаться и злиться. Также не любит, когда его трогают люди, которым он этого официально не разрешал. Даже простое объятие от постороннего человека зачастую вызывает в Чжон Ине неприязнь, его буквально трясти начинает. Но если подпускает кого-то добровольно, то готов экспериментировать.     

1.7 Внешность

хлоп

http://24.media.tumblr.com/f0e5f5710c06e2474c1edb647a8450aa/tumblr_mi2h07WJjH1qgbom7o1_500.jpg
рост: 182
вес: 67

1.8 Секрет
Возвращаясь домой поздно вечером, не обратил внимания на просьбы незнакомой девушки помочь, утверждавшей, что ее преследуют. Утешил себя тем, что она сумасшедшая, оттолкнул и ушел домой. На следующий день из новостей узнал, что эту самую девушку изнасиловали и убили в тот день, тело же нашли совсем в другом районе, но в полицию так и не сообщил, что видел ее.

«PART II»

2.1 Пробный пост

хлоп

«Где ты? Почему сегодня не на гонках? Все нормально?»
Шэн Ли смотрит на содержание пришедшего сообщения от Ши Юна по пути в спальню и размышляет о том, что его друг гораздо более назойливый, чем какая-нибудь мамаша. Лэй не понимает такой заботы и волнения практически за чужого человека. Теперь не понимает. Уже не помнит, каково это – переживать за кого-то. У Вана вот нет никого, за кого можно было бы беспокоиться, даже просто друзей настолько близких. А за себя он и вовсе волнуется меньше всего, точнее, совсем не волнуется.
«Все нормально. Я у хозяина», - быстро набирает Ли ответное SMS и сейчас просто стоит посреди чужой спальни, пока Его Высочество там медлит. Сегодня генеральная уборка будет в этой комнате? Или у принца найдутся идеи поинтересней? Может, они еще раз в картишки перебросятся? Ван тихо зависает, размышляя с самим собой на тему различных вариантов развития событий. Думает он об этом как о каком-то сюжете дешевой дорамы, а не как о чем-то, что в скором времени должно произойти с ним. Это уже привычка. Между тем, снова отвлекает очередное сообщение на мобильный: «У какого хозяина? Ты опять обдолбался?» Ну, почему сразу обдолбался? Лэй задумчиво пялится на экран телефона, потому что не знает, как бы поделикатнее объяснить ситуацию, чтобы Ши Юн не побежал на выручку со всей рейсерской шайкой-лейкой в сопровождении полицаев. Ничего толкового так и не приходит в голову Шэн Ли, потому что это очень долгий процесс, а тот самый «хозяин» уже является в комнате, указывая раздеваться, и сам принимается обнажаться. И это ой, несмотря на несменяемое безразличное выражение лица Вана.
Секс у Лэя в последнее время случается с такой же частотой, что и двадцать девятое февраля наступает – то бишь раз в високосный год. Нет, у него отсутствуют проблемы с либидо, просто со случайными любовниками и любовницами это редко получается так, чтобы круто, а постоянных у Шэн Ли не случается. Ну, да, сложно заводить долговременные отношения, если ты ничего не чувствуешь. А те, кого впервые видишь, обычно не особо церемонятся, на что чувственное тело китайца всегда немного драматично реагирует. Так что сейчас внутри немного жрет предвкушение очередного не слишком удачного перепихона, но Лэй все равно послушно раздевается. Какая разница, если после его никогда не мучают какие-либо сожаления или ощущения в принципе. Сейчас он только оценивающе смотрит на потенциального партнера, и тот, по крайней мере, очень красивый. Теперь Ван может заценить это в полной мере.
Но надолго зависнуть в любовании ему не дают, потому что в следующий момент принц уже притягивает к себе, увлекая в поцелуй, и все мозговые, зависательные, размышлятельные и прочие функции моментально отключаются. Бесчувственный и рациональный Лэй на какое-то время умирает, передавая бразды правления своему телу, которое чувственно реагирует на каждое прикосновение. Это не то чтобы вызывает какой-то особый адреналин, потому что в противном случае Шэн Ли секс превратил бы в образ жизни, просто в процессе он себя вообще не контролирует. Это приятно, да. Чужая ладонь скользит по члену, возбуждая и заставляя дрожать от предвкушения. Обожеда, это приятно. Губы жадно целуют, в то время, как руки тесно прижимают, сокращая расстояние между телами до минимума. Это невероятно приятно. От этого учащается дыхание и сердцебиение, но как бы оно не было потрясающе, как и таблетки, не вызывает никаких чувств внутри. Никакого прежнего волнения, кроме возбуждения, и, обожеда[2], принц прекрасно знает, что делает. Его пальцы скользят внутри, и Шэн Ли невольно выгибается, с силой сжимая чужие плечи. Коленями он обнимает чужие бедра, плавно подаваясь навстречу. В голове все еще по привычке звучит совершенно рандомная музыка. Нет, это не как в блядо- псевдо- романтичном фильме, когда герои целуются, а на заднем плане Сара Коннор поет о любви. Просто профессиональная привычка танцора, от которой Лэй все еще не может избавиться. В голове сама собой включается подходящая под ритм движений мелодия, и тело каждый раз выгибается все более пластично, более слажено с партнером, ладони скользят по чужой спине будто тоже в своем особом темпе. Когда любовник толкается внутрь, будто бы биты на несколько тонов выше ударяют в голове, и из груди невольно вырывается судорожный выдох вместе со стоном. Сначала немного больно ощущать, как напряженный орган растягивает внутри, как становится горячо от каждого нового толчка, но через какое-то время мелодия в голове будто становится громче, ускоряясь словно по нарастающей, как и все движения. Сам Шэн Ли этого не осознает, но его взгляд действительно меняется. Зрачки расширяются, и в глазах появляется это жадное желание. Сейчас, когда любовник в очередной раз глубоко толкается внутрь, когда Ван ощущает его внутри, он живее, чем когда-либо. Лэй сильнее впивается в плечи принца, когда с его губ в очередной раз срывается стон. Он часто дышит в перерывах между хаотичными поцелуями, потому что воздуха категорически не хватает. Напряженное наслаждение сейчас разливается по всему телу, и оно требует разрядки, из-за чего Шэн Ли невольно резче подается навстречу и громче стонет. Когда, наконец, накрывает оргазмом, то он откидывает голову назад, медленно расслабляя пальцы на чужой спине, а затем и вовсе отстраняя, когда любовник покидает его тело, заваливаясь рядом.
Ван все еще часто дышит, но тело уже приходит в себя после полученного удовольствия, мозг вновь включается, и Лэй снова эмоционально умер для этого мира.
- Шэн Ли или Лэй, как больше нравится, - коротко отзывается китаец, опуская фамилию, потому что она уже успела засветиться в таблоидах и обрести свою славу в Сеуле. Бизнес отца и его сотрудничество с крупным конгломератом автоматически делает Лэя довольно популярным наследничком. Поэтому вся тусовка рейсеров его знает по прозвищу, поэтому и принцу лучше не знать, кого он трахнул. Ван, конечно, довольно равнодушно относится к своим родителям, но не горит желанием портить им репутацию своими выкрутасами. Между тем, принц тоже представляется. Вот и познакомились. После того, как потрахались. Такое тоже случается. Хотя Шэн Ли мог бы и дальше жить без этой информации. Он уже даже не задумывается над тем, как успел превратиться в такое циничное воплощение бесчувствия. Человек, который раньше воспринимал секс, как нечто очень интимное, что может происходить только между двумя людьми, которые любят друг друга, теперь даже не интересуется тем, как зовут случайного любовника. Всё течет, всё изменяется. Просто кивая на представление, Лэй просится в душ и уходит из спальни, подхватив кое-какие свои шмотки. Ему не лень, даже после очень бурного секса, потому что в Шэн Ли всегда энергии как в качественном Энерджайзере, хоть по нему и не скажешь. Ведь раньше он успевал по многу часов тратить на тренировки и еще оставлять что-то на учебу, дополнительные занятия и развлечения, при этом спал часа по четыре и оставался бодрячком.
Сейчас эти запасы энергии все еще остались при нем, так что когда с утра Хуан Хэ расталкивает его с указанием готовить завтрак, то Лэй довольно быстро отходит ото сна. С отстраненным выражением лица он кулинарит на кухне, будто бы вчера ничего и не было. Все равно Ван не может как-то охарактеризовать произошедшее, так что предпочитает над этим не задумываться. В конце концов, его ведь никто не насиловал, да и секс был отменным, что тут думать? Ну, случилось и случилось. Вряд ли и для Хуан Хэ это хоть что-нибудь значит, и они это даже не обсуждают за завтраком. Хотя Лэй был вчера совершенно трезв, он прекрасно помнит, как развратно стонал и выгибался в эту ночь под своим «хозяином», и ему бы засмущаться по этому поводу, да только разучился. Хотя ему еще только двадцать один год, и не то чтобы очень много опыта к этому возрасту накопилось. И опыт этот сводится больше к утверждению: «я – не блядь, полюбил и дал», за исключением последующих редких случайных связей. Но вот разучился смущаться, да. Шэн Ли не знает, за кого его принимает Хуан Хэ, но ему все равно, потому что даже если отмотать время назад, Ван поступил бы так же, он ни о чем не жалеет. К тому же воспоминания о том, насколько собственное тело чувственно и податливо реагировало на прикосновения принца, заставляют желать повторения, хоть Лэй об этом и не говорит. Он вообще почти никогда не говорит, если его не спрашивают, так что просто кивает, когда Хуан Хэ отдает ему очередное указание. Отвезти на работу и побыть там мальчиком «принеси-подай». Why not? Приказы этого человека пока что вполне адекватные, и Шэн Ли, кажется, опять просто повезло, что он не напоролся на какого-нибудь извращенца. Интересно, сколько еще ему удастся вот так вот испытывать судьбу?
Этим размышлениям Ван предается, пока зависает за рулем своей машины, ожидая, когда спустится Его Высочество во всем своем великолепии. Когда тот садится на пассажирское сиденье, Лэй даже ловит себя на мысли, что ему просто нравится находиться рядом с этим человеком, чисто эстетически, поэтому частенько поглядывает на Хуан Хэ, пока они едут к месту назначения. А ехать приходится довольно долго, потому что какие-то очередные съемки принца проходят за городом, практически на природе. Видимо, прихоть заказчика, ратующего за натуральность. Эта идея, кажется, не особо нравится и Его Высочеству, но они все равно туда едут. И даже на той скорости, что может выжать тачка Шэн Ли, это все равно долго. Этот день вообще обещает быть очень нудным, потому что когда они оказываются на месте, Вану приходится бесцельно бродить по месту съемки, периодически поднося своему «хозяину», то чай, то кофе, то еще что-нибудь, пока его подготавливают к фотосессии. Единственный забавный момент во всем этом заключается в том, что все работники косятся на Лэя очень странно, явно не понимая, что он тут забыл в роли стаффа. Шмотки на китайце брэндовские, да к тому же вовсе не повседневные, внешность и рост практически модельные, а он тут на побегушках. В какой-то момент Вана даже путают с моделью, утаскивая в кресло и опять успевая раскрасить подобно шлюхе, пока принц его не выцепляет из лап стилистов, а то те бы и переодеть успели, потому что Шэн Ли слишком зависает, чтобы самостоятельно объясниться. Не скажешь же работникам «простите, я – всего лишь раб того парня». Так что когда начинается съемка, Лэй, благодаря своему внешнему виду, снова ощущает себя дорогой проституткой, и хорошо, что его это мало волнует, равно как и чужие взгляды. Шэн Ли их уже вовсе не замечает, когда начинает наблюдать за работой Хуан Хэ. Взгляд, движения, мимика – каждый жест в нем сейчас идеален, так что Ван довольно откровенно пялится со стороны, мало заботясь, видит это Хуан Хэ или нет. И, может быть, в какое-то мгновение ему даже становится интересно, что скрывается за этой внешностью и умениями превосходного любовника. Всего лишь на короткое мгновение, после которого в его голове вновь всплывает такой знакомый вопрос: «какое это теперь имеет значение?» После этого он отворачивается и достает телефон, набирая номер одногруппницы.
- Скажи, что я заболел. На зачет приду, - обещает Лэй, а затем скидывает еще смску матери, что некоторое время будет пропадать у друзей. Он не особо волнуется по поводу пропусков учебы, потому что курс дается ему легко. Сдать зачет Шэн Ли может хоть сейчас сходу, причем, по большинству дисциплин, так что до конца недели чувствует себя свободным, хотя и не уверен, что понадобится Хуан Хэ такое долгое время. Всё-таки, принц не похож на того, кому не с кем потрахаться. К нему, вестимо, по первому свисту сбегаются, а Ван вовсе не считает себя особенным.
От этих мыслей его отвлекает Его Высочество собственной персоной, когда сообщает, что им пора домой. Съемочный день подошел к концу, а Шэн Ли как-то и не заметил за всеми своими раздумьями и всеобщей суматохой. Даже на улице уже стемнело, что вообще даже удивляет. Лэй смотрит на часы и отмечает, что время уже довольно позднее. Как это случилось? Когда это случилось? Ван только качает головой, направляясь к машине. Уже за рулем, он размышляет о том, что значит принцевское «домой». Просто отвезти его в квартиру и валить к себе? Или снова остаться у него? И повторится ли вчерашнее? Или это алкогольный порыв? Шэн Ли мало что чувствует, но вот думает иногда даже слишком много. Так что ему очень даже весело с самим собой в дороге, пока почти на подъезде к Сеулу не намечается затор, который не торопится рассасывать. Они стоят уже больше сорока минут, пока терпение принца не лопается, и он не отправляет Шэн Ли выяснять, что это за дерьмо. А оказалось и, правда, дерьмо, как Ван узнал у других водителей. На каком-то мосту то ли обвал, то ли авария, и вообще неизвестно, когда это исправят. В худшем и самом вероятном случае - к утру. Идти через пробку пешком – это немалый километраж, и Хуан Хэ вообще сразу отметает эту идею, чему Лэй, в общем-то, не удивляется.
- Эй, раб, реши как-нибудь эту проблему, я не собираюсь ночевать в машине в этой гребанной пробке, - раздраженно восклицает Его Высочество, а Ван спокойно смотрит перед собой, пытаясь что-нибудь придумать. Его как-то мало трогают сейчас чужие недовольства и возмущения, потому что все равно зависает, зато хоть какой-то выход но находит.
Разворачивая машину в обратную сторону, Шэн Ли едет по трассе, пытаясь вспомнить, где по пути видел мотель. Принц не хочет ночевать в машине, так почему бы не переночевать в каком-нибудь клоповнике? Хотя Ван заранее понимает, что и эта идея того не особо вдохновит, поэтому на вопрос, куда мы едем, Лэй пространно отвечает, что искать кровать. И кровать они все же находят, хотя Хуан Хэ и смотрит на нее очень скептически. Вану, привыкшему к роскоши, и самому не очень нравится этот дерьмовенький номер, в котором, судя по виду, было совершено убийство, самоубийство, изнасилование и еще какое-нибудь кровавое преступление. Ну, а что поделать?
- Ты издеваешься? Я не собираюсь спать на этих проеденных клопами простынях, - наконец, подает голос Хуан Хэ. – Мне тут противно. Или исправляй это как-то, или придумывай что-нибудь еще. Я, вообще-то, к роскоши привык.
Шэн Ли только тяжело вздыхает. На его мозг сегодня явно возлагают непосильные мыслительные труды. Организовать роскошь в придорожном мотеле? Он, все-таки, раб, а не Гарри Поттер. Хотя… В голове буквально лампочка загорается в один момент. Роскошь, роскошь, роскошь – все гениальное просто. Ван щелкает пальцами, после чего выходит из номера, снова забираясь в свою машину и начиная рыться в бардачке, пока не достает оттуда очень пухлый бумажный пакет. С ним он и возвращается обратно, останавливаясь около кровати. У него сейчас в руках один крупный выигрыш с гонки, который ему отдали только вчера, как раз перед тем, как Шэн Ли вновь приперся к своему «хозяину». Огромное количество налички в довольно крупных купюрах, которые сейчас дождем сыплются на постель, покрывая всю поверхность. Теперь клоповничья кровать превращается в денежный траходром и смотрится очень даже ничего, по мнению самого Вана. Но для пущего эффекта он стаскивает с себя кофту, скидывает обувь с носками и забирается на ложе из купюр. Нужна была роскошь?
- Так норм? – интересуется Лэй и очень надеется, что не придется выдумывать что-то еще, хотя уже заранее размышляет над вариантами. Может, собрать всю эту наличку обратно и заказать вертолет?.. 
Но додумать эту мысль Шэн Ли не успевает, потому что Хуан Хэ уже, видимо, заценивает идею и готов тут спать. Или не спать. Во всяком случае, принц уже стаскивает с себя одежду, а Ван молча за этим наблюдает. Не долго, правда, наблюдает, потому что через несколько мгновений, Хуан Хэ уже нависает сверху. Лэй тут же по инерции обнимает его за шею, осыпав спину несколькими прилепившимися к руке купюрами. Такое странное ощущение, когда под собственной спиной слышится хруст денег, их запах, и в тоже время чужие губы скользят по коже, ладонь касается паха, и Шэн Ли трудно определить, что его больше возбуждает. Но заводит это очень быстро, причем, обоих. Хуан Хэ стаскивает с Вана штаны с таким остервенением, что те чуть ли не рвутся. В этот раз все вообще происходит очень хаотично, не размениваясь на особые предварительные ласки. Партнер просто вжимается в него сильнее, и от этого уже хочется стонать. Вцепляться вновь в его плечи, кусая собственные губы, когда он снова растягивает. И когда в этот раз резко толкается внутрь, когда член входит до конца, Лэй одной рукой все еще впивается в чужое плечо, второй с силой ударяя по постели и сжимая несколько купюр. Вновь ускоряющиеся толчки, от которых Шэн Ли уже даже не пытается сдержать стоны. Дыхание уже давно сбилось, но он находит в себе силы подтолкнуть любовника, укладывая того на спину и оказываясь сверху. От этой возни деньги летят в разные стороны, несколько купюр липнут к спине, Ван это чувствует, когда выгибается, насаживаясь сверху и продолжая двигаться. Ладони Хуан Хэ сейчас скользят по его бедрам вверх, затем накрывая член, и по телу прокатывается новая порция удовольствия. Уже чувствуя приближающуюся кульминацию, Лэй резко притягивает партнера к себе, жадно его целуя и выстанывая прямо в губы, когда его тело вздрагивает от оргазма.

2.2 Связь с Вами