ПАСПОРТНЫЕ ДАННЫЕ
: Ф.И :
Yixing Lim | Исин Лим
Xing | Син
прозвище: Lay | Лэй:Дата рождения
21 | 07OCT1991':Место рождения
Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США
Zhang Yixing
:Ориентация : гетеро;
:Семейное положение :
не женат;:Должность : хореограф;
ЛИЧНЫЕ ДАННЫЕ
: ПРИВЫЧКИ И ХОББИ
- игра на гитаре/пианино на уровне любителя;
- танцы;
наиболее постоянная привычка:
- зависать [частенько витает в астрале, вместо того, чтобы слушать собеседника; рассеян]
: СТРАХИ И ФОБИИ:
- ипохондрик;
:ХАРАКТЕР:
Sooooo sloooow. На первый взгляд действительно может показаться, что Исин - конченный тормоз без намека на серое вещество в голове. Но с мозгами у парня относительно все порядке. То есть, сообразительностью Господь-Боженька не обидел, наделив Лэя аналитическим складом ума, но то, что Лим периодически зависает в каком-то своем астрале - это факт. У него в голове целый космос, в котором сам Исин не всегда разбирается, отчего и тормозит. Впрочем, в разговоре тоже может долго тянуть с ответом, потому что принять решение для него - это как пройтись по воде, аки посуху, то бишь, практически невозможно. Син будет долго и упорно про себя взвешивать все "за" и "против", анализировать все возможные исходы, в итоге загрузится на неделю, утрированно говоря, и может вообще не ответить. Под конец своих раздумий, Исин, кстати, иногда забывает, с чего вообще все началось, и выбрасывает это из своей головы. Но с ним вполне возможно вести адекватные диалоги, правда, лучше не злоупотреблять судьбоносными и особо серьезными вопросами.
Мистер Спокойствие. Кажется, если будет падать метеорит у него на глазах, то Исин не придаст этому никакого значения и продолжит заниматься своими делами. Его практически невозможно вывести из себя, да и вообще вызвать какие-либо эмоции, Самое сильное проявление чувств, которое может себе позволить Лим - это улыбка/ухмылка/короткий смешок. Так что его не увидишь кричащим, находящимся в истерике, искренне смеющимся или злящимся.
Эмоциональные реакции у Сина находятся в атрофированном состоянии, чем и объясняется такое слоновье спокойствие.
Его можно назвать крайним воплощением угрюмости из-за этого, но он из тех, людей, что молчат-молчат, да ляпнут. Несмотря на всю свою крайнюю степень необщительности и прогрессирующей антисоциальности, Исин не обделен чувством юмора, правда, оно у него специфическое, чаще всего выраженное в довольно черных и злых шуточках, которые парень обычно произносит с совершенно каменным выражением лица. Так что сначала смеешься, а потом начинаешь грузиться на тему, а вдруг он серьезно.
Обладатель очень милой и обаятельной улыбки, а также очаровательной ямочки; как ни странно, но мало, кто об этом в курсе, так как улыбается Лим раз в високосный год, и на следующий день обычно начинается снег с градом, даже если лето на дворе. Он не то чтобы печется о своем суровом имидже, просто его смущает собственная улыбка, как и все прочие проявления эмоций, так что в процессе таких великих для него событий свидетелей, как правило, нет.
Лэй - добро в своем лучшем проявлении. Он никому не желает зла, даже своим врагам, которых вообще-то и нет, даже тем, кто его серьезно обидел, даже Усаме Бенладену, а историю он знает и в политике разбирается. Проповедник мира во всем мире и мог бы стать хиппи, если бы это не вышло из моды и если бы мылся не так часто. Сам свет, всегда переведет бабушку через дорогу, снимет котенка с дерева и уступит место старшему. Правда, восприятие добра у Исина тоже немного специфическое. Он, конечно, защитит и поможет всем униженным и оскорбленным, но саморазрушение (наркотики, алкоголь, курение и прочее по сабжу) за зло не считает, полагает, что личный выбор каждого, а потому не осуждает. Да и сам не прочь попрактиковать. Лим в принципе никого не осуждает за сексуальные, политические, религиозные и прочие предпочтения, и сам чужое осуждение принимает. Точнее, не обращает на него никакого внимания.
Исин - парень самостоятельный, предпочитает со всем справляться сам. Помощи не попросит, даже если будет валяться на дороге и истекать кровью.:БИОГРАФИЯ:
Родился в Нью-Йорке, на Манхэттане, в том самом районе, под названием Чайна-Таун, так как именно там расположились родители Исина, когда эмигрировали из Китая. Переехали они туда за американской мечтой, а обрели в итоге дешевый клоповник и сомнительный бизнес со скудным доходом, в виде небольшого кафе с традиционной кухней. Денег это заведение приносило не особо много, однако, хватало, чтобы оплачивать счета и воспитывать родившегося через несколько лет после переезда ребенка. Конечно, Син никогда не мог похвастаться образованием в крутой школе или академии, но самую обычную все же закончил. На английском языке разговаривает, как на родном, зато вот китайский знает лишь поверхностно, ибо родителям некогда было тратить время на обучение, и их патриотические порывы закончились на том, что они дали сыну китайское имя и свою фамилию. Правда, среди друзей Исину дали прозвище "Лэй", что произносилось и запоминалось гораздо проще, правда, никто уже толком и не помнит, с чего оно пошло.
В любом случае, особых проблем в общении у парня никогда не наблюдалось, но только в связи с тем, что он с самого детства был довольно замкнутым и в нем фактически не нуждался. Расизм по большей части в подростковом возрасте обошел его стороной, потому что в районе, где он жил - все свои, да и в школе, в которой обучался, не особо много белых затесалось. Впрочем, если нападки по расовому признаку и случались, то флегматичный от рождения Лэй как-то не воспринимал их близко к сердцу. Слабаком он никогда не был, так что постоять за себя мог, хотя и был пару раз бит, когда доматывались целой компанией. Но опять же, не особо этому расстраивался, потому что царапины и синяки со временем заживают, а вот развитие мозга у отморзков не погрессирует, так что их судьба гораздо печальней.
К тому же, у Исина с малых лет было увлечение, которое отнимало у него большую часть времени - танцы. Это, пожалуй, единственное, что вызывало у парня относительно эмоциональную реакцию на что-то в этой жизни. Сначала танцевал Лэй просто сам с собой под ту музыку, что ему нравилась, потом его часто можно было встретить в компании уличных танцоров, и с каждым годом Лим делал определенные успехи, у многих вызывающие даже зависть. И где-то в четырнадцать лет Син начал упорно выпрашивать у родителей, чтобы те отправили его в школу танцев, но мама с папой дорогого сына успешно динамили, ибо денег нет и не предвидится. Данный расклад привносил в жизнь Исина не мало боли, но он никогда не был склонен к депрессия, поэтому научился отвлекаться и нашел себе и другие хобби, связанные с музыкой. Например, у одного из знакомых с района была гитара, и так как Лим никогда не жаловался на отсутствие слуха, то вполне ловко научился перебирать аккорды. Конечно, до Курта Кобейна ему было как до Луны, но Син научился воспроизводить вполне чистые мелодии и даже мог себе подпеть. Ему это нравилось, но не так, как танцы.
В пятнадцать лет парень все же принял решение найти себе подработку. Детский труд, конечно, противозаконен, но кого это волнует в засранном районе, где половина эмигарнтов - нелегалы. Лим вовсе не был каланчей под два метра, но оказался вполне крепким подростком, поэтому смог найти себе оплачиваемое занятие. Где-то грузчиком, иногда бегал с объявлениями или газетами, периодически занимался мытьем посуды в каких-нибудь затхлых кафешках. В общем, куча грязной работы, и в этом было мало приятного, но зато у него появилось достаточно денег, чтобы обеспечить себе занятия в школе танцев.
Благо, Исин всегда был выносливым, поэтому находил в себе силы, чтобы подрабатывать, заниматься танцами, да еще и оставлять время на сон и обычную школу. В принципе, он никогда не был глупым и многие предметы схватывал на лету, так что совсем не скатится на плохие оценки помогла природная сообразительность, а еще искренняя любовь к чтению. Покупать книги Лим, конечно, не мог себе позволить, но ему было не лень дойти до библиотеки, где он часто брал чьи-нибудь биографии, что-то из истории и философии, а если повезет, то и томик Рю Мураками, который по чистой случайности кто-то сдал в государственную библиотеку.
При этом на личную жизнь у Сина времени практически не оставалось, да ему этого не больно-то и хотелось. Он по-прежнему оставался совсем необщительным и не горел желанием заводить новые знакомства, разве что это было ему выгодно или просто необходимо. Хотя он безусловно не был трезвенником-язвенником-девственником. Случайный секс никто не отменял, презервативы тоже, поэтому в этом плане Лим все же не страдал. Пусть он и был азиатом, за что не все к нему благосклонно относились, но определенной привлекательностью все же обладал. К тому же, американцы не являлись особыми консерваторами в вопросах расизма. Не гнушался Исин, кстати, и "кислотными" вечеринками, ему они даже в какой-то степени очень нравились. Нечто в стиле ретро с привкусом хиппийских настроев, когда целая толпа незнакомых людей в одной квартире, но в твоем мозге радужные волны наркоты, и ты будто всех знаешь, и все они такие родные. В такие моменты уровень социофобии у Лима сразу снижался на пару пунктов.
В восемнадцать лет Исин все же успешно закончил школу, но ни о каком колледже, понятное дело, можно было и не мечтать, ведь у него не было ни рекомендаций, ни денег, ни связей, только сомнительное происхождение и бодрый "привет" из Чайна-Тауна. Сам Лим это прекрасно осознавал, как и то, что родители собираются приобщить его к семейному бизнесу. Но подобный расклад Лэя не устраивал от слова "совсем", ибо от запахов китайской кухни его уже конкретно тошнило. Все патриотическое Исину вообще было чуждо, и он чувствовал себя прожженным таким американцем, ну, простите, рожей не вышел. Но покоряться судьбе с обреченностью приговоренного висельника Лим тоже не собирался. В восемнадцать он как раз и сбежал из дома, успев скопить немного денег со своих скудных заработков. Родителям оставил записку, чтобы не волновались, и он обязательно будет звонить.
Идти вообще-то Исину было некуда, но он был достаточно отчаянным, чтобы свалить и в никуда. Собственно, терять ему все равно оказалось нечего. По Америке Лэй в основном перемещался "на собаках", когда повезет, и кто-то куда-то по пути подбросит. Иногда парень оставался в одном из штатов на некоторое время, находил себе подработку, чтобы подкопить денег для дальнейшего путешествия. И как раз так, прошвырнувшись за два года по множеству штатов, Син оказался в L.A., городе ангелов, шлюх и чудес. Иногда здесь исполняются чьи-то мечты, но конкретно Лим предпочел в итоге свалить из этого города в панике, ибо его мечты грозили привести его не на сцену популярных танцоров, а прямиком в лапы порно-индустрии. Смазливый азиат, как прекрасная экзотика, местных "агентов" устраивал прямо очень, и обещали ему чуть ли не золотые горы, убеждали, что потом и до сцены не далеко, но добираться до нее своей задницей как-то не манило. Так что, оставив все это дерьмо в городе ангелов, Исин снова переехал, оказавшись как раз в Палм Спрингс.
Здесь Лэй первое время, как всегда, подрабатывал официантом в одном из пляжных кафе, временно проживая в мотеле и заодно подыскивая себе съемную квартиру. Одно из объявлений предлагало снимать небольшую площадь на двоих, но Сину, в принципе, было все равно, тем более, что его финансы пели Лепса и прочие заунывные баллады. Так он и познакомился со своим будущим коллегой, который преподавал в довольно неплохой студии танца. Заметив у Лима нетривиальные таланты в этой области, сожитель предложил устроить туда на работу, что Сина только обрадовало, так как позволило заниматься любимым делом и зарабатывать при этом деньги.: Родственники
ДАННЫЕ ИГРОКА
: Пробный пост (можно с другой ролевой)
если можно с другой, то вот, один из любимых (прим. эта ролевая ныне почила смертью храбрых):
Наверное, у Хауса сегодня было действительно хорошее настроение, ну, или долгое сидение в кабинете без общения с другими людьми как-то повлияло и немного сдвинуло обычное восприятие реальности, потому что вся сентенция юной Митчелл была явно направлена на то, чтобы ткнуть психиатра в разницу в возрасте, а также открыть нелицеприятный прогноз на будущую импотенцию, но Итан даже не подумал на это разозлиться, как, скорее всего, поступил бы, действуя согласно своему характеру и привычкам. Да, в иной день и час мужчина уже бы позволил себе морально опустить несчастного интерна за дерзость и выставил бы вон, нагрузив самой нудной работой, какую бы смог придумать его воспаленный мозг. Но сейчас.. сейчас ему самым банальным образом захотелось рассмеяться, хотя нет, не то слово, не просто рассмеяться, а, выражаясь на популярном жаргоне, тупо заржать, при этом широко открывая рот, издавая гортанные судорожные, свойственные именно ржачу звуки, жмурясь, как довольный кот, дорвавшийся то ли до сметаны, то ли до кошки, а для еще большего эффекта откидывая затылок назад и колотя рукой по столу. И вот уже после всей этой жуткой феерии можно в заключении изречь что-нибудь до ужаса глупое, и при этом быть невообразимо довольным собой, будто последние мгновения были потрачены на нечто очень гениальное и заслуживающее уважение. Впрочем, Итан все же сдержался от такой открытой демонстрации подобной истерики, ибо хоть Леа и могла уже успеть привыкнуть к задвигам своего куратора, но смех без причины – это было что-то новенькое, вероятно имеющее возможность повредить нежную психику девушки. Но пару сдавленных смешков психиатр все же себе позволил, при этом стараясь прикрывать рот рукой и чувствуя себя подростком-школьником «на ковре у администрации», где смеяться вообще противопоказано, но всегда очень хочется.
- Я бы хотел добавить, что женщины увядают гораздо быстрее, нежели мужчины, - все-таки вставил свое веское слово Хаус, дабы хоть как-то защитить свое мужское достоинство, и в данном случае упоминается именно достоинство, а не член, - к тому же, до того времени, как я самостоятельно не смогу удовлетворять свои основные биологические потребности, я уже, вероятно, не буду жить, так что не беспокойтесь об этом, мисс Митчелл, вашу лекцию я выслушаю, либо находясь в полной сексуальной готовности и даже в неплохой форме, либо Вы будете ее воспроизводить возле моего памятника с какой-нибудь оригинальной эпитафией. Запаситесь маленьким черным платьем и вуалью. Вам пойдет.
Да и действительно, на Леа подобное одеяние смотрелось бы довольно сексуально вне всяких сомнений, мысленно Итан уже успел представить ее в таком наряде и даже успел также мысленно с нее этот наряд снять. Ну, привычка – вторая натура, аналогичные мыслительные процессы уже происходили в голове психиатра более на уровне инстинктов, чисто автоматически, но все равно до сих пор вызывали самодовольную ухмылку, которую Хаус вскоре после своей фразы и продемонстрировал. Надо сказать, что ухмылка на его лице жила совершенно не долго и очень быстро стерлась и окончательно испарилась, когда Митчелл продолжила говорить. И на самом деле некоторым женщинам предпочтительнее вообще не открывать рот, особенно умным женщинам, ибо они имеют такую не очень приятную особенность своими изречениями вызывать в душе тоску, зеленую такую призеленую. Ну, это ж надо додуматься, чтобы сделать такое предложение, от которого Итан просто не мог отказаться, то есть он, конечно, мог, но пришлось бы изворачиваться, а это, все-таки, как-то не солидно для человека его положения. Но, видимо, все же придется. В общем-то, психиатр не имел ничего против приятного времяпрепровождения наедине с Леа, но контроль за заполнением медицинских карт явно нельзя было подгонять под статью «приятное времяпрепровождение», тем более, что Хаус себя прекрасно знал, и закончились бы подобные занятия в любом случае сексом, даже если Митчелл и вела бы себя как девушка, воспитанная в институте благородных девиц. И если дискуссия, происходящая в данный момент и могла еще прекратиться довольно невинно, то монотонная скучная работа уж вне всяких сомнений плавно перетекла бы в интим, просто потому что поздний час, приглушенный свет, романтичная обстановка уединения и два привлекательных, сексуально активных человека вместе. XXI век – логично, закономерно, нормально.
- Мисс Митчелл, я, конечно, понимаю, что Вы еще только учитесь, но неужели Вы готовы признать, что настолько глупы, что не можете самостоятельно даже заполнить медицинские карты? – Итан притворно ужаснулся, будто только что услышал о конце света, и даже приложил руку к груди, будто там действительно было сердце, и оно вдруг разморозилось и заколотилось, но сие мгновение плавно, но быстро перетекло в издевательскую ухмылку, при которой мужчина, слегка подался навстречу, перегнувшись через стол. – Или это Вас так привлекает мое общество, что Вы готовы проводить в моей компании столько своего личного времени? Если так, то могли бы придумать что-то поинтересней совместной работы над этой макулатурой, - Хаус небрежно кивнул на стопку карт и скорчил скучающую гримасу.
Наверное, он мог бы бросить еще парочку подобных издевательских намеков, но стоило все же дать интерну высказаться, хотя свой лимит в пять минут она уже успела превысить, но, как уже было сказано выше, Итан сегодня был необычайно добр и расположен к общению с привлекательными особами, несмотря на то, что особа эта не стремилась его радовать, но ей таки было позволено еще находиться в кабинете. Испытательный срок или что-то вроде того, поэтому-то психиатр, проявляя недюжинное терпение, оперся подбородком на собственный кулак и даже изобразил некий легкий интерес к проблеме, которую так стремилась изложить Митчелл еще с начала их беседы и вот, наконец, приступила к сути дела. Как и ожидалось, проблема, которая так волновала Леа, вообще никаким местом не вдохновила Итана, и тот даже захотел очень демонстративно начать колотиться лбом о деревянную поверхность стола, проверяя, что окажется прочнее. Но, все же, свою ценную голову, в которой находился не менее ценный мозг, что примечательно, он действительно все еще там находился, стало жаль, и идею о том, чтобы соприкасаться ею с беспощадным крепким деревом, Хаус почти сразу отмел. Надо было дослушать Митчелл до конца, но, чем больше психиатр слушал, тем больше он злился. И если в начале беседы его настроение можно было назвать игривым с примесью дерзости, то сейчас он на самом деле злился. Хотелось просто достать скотч и заклеить им этот милый ротик, либо же придумать для столь аппетитных губ более интересное занятие. Свою фантазию Итан все же пресек, пока она не зашла слишком далеко и вновь обратил на Леа цепкий взгляд своих синих очей, которые сейчас веяли таким холодом, что при желании можно было бы заморозить целый город, а может, даже и штат, если бы они находились в США. Во всяком случае, в голове сразу всплывала картина этакого ледникового периода или вечной мерзлоты, а, возможно, последние кадры из довольно не нового, но запомнившегося фильма «Послезавтра». Взгляд все продолжался, он был молчаливым и убивающим за все то время, пока интерн с таким упоением рассказывала про некоего Блэка с его банальными заболеваниями, интересующими Хауса в той же степени, что и надоедливая муха, на свою беду, попавшая в его поле зрение. На самом деле Итан прекрасно помнил этого пациента, так же как помнил и абсолютно всех пациентов, находящихся в его ведении поименно и даже помня диагноз каждого. Впрочем, именно тот Майкл, о котором ведала Митчелл фактически и не относился к пациентам Хауса, так как один из врачей по причине своей загруженности нагло спихнул несчастного на плечи Итана совершенно неожиданно, когда тот и сам был под завязку нагружен своими делами, посему психиатр даже не удосужился навестить данную личность, а лишь глянул в скучный диагноз и забросил папку с его делом до лучших времен, даже не обращая внимания, какое было назначено лечение, так как болезнь была вялотекущая, скорой смерти или буйного поведения не предполагала, а потому и интереса особого не представляла, к тому же Хаус все же надеялся на компетентность своего коллеги, ранее занимавшегося этим больным. Как оказалось, зря надеялся, ибо Леа была права, и лечение, назначенное Блэку никак не могло способствовать его скорейшему выздоровлению. Но, во-первых, такого пациента очень легко можно было спихнуть в «расходный материал» для научных исследований, так как особо беспокоящихся родственников у него не наблюдалось, а, во-вторых, Итана больше бесил не тот факт, что его ученица вообще обратила внимание на этого пациента, а именно причина, по которой она это сделала.
Парень талантлив, - про себя ворчливо передразнил Итан фразу интерна, подавляя желание раздраженно засопеть, - женщины, уйдите прочь из медицины со своими чувствами и жалостью, сделайте одолжение этой планете!
На самом деле Хаус сейчас был готов четвертовать Митчелл, причем, желательно сделать это прилюдно на какой-нибудь городской площади, или сжечь, что навеяли исторические факты о святой инквизиции. Но от казни мужчина все же решил воздержаться, хотя свой праведный гнев, хотя бы его малую толику все же стоило обрушить на несчастную голову Леа, ну, чтобы впредь неповадно было. Итану не нужна была мягкотелая девица, желающая спасать людей только из каких-то лучншых симпатий и принципов гуманности, и поэтому он собирался либо превратить это существо в нечто циничное, но наделенное профессионализмом и опытом. Если же данный план с треском провалится, то психиатр безжалостно спихнул бы Митчелл на какого-нибудь другого куратора. Но пока от своего плана он отступаться не собирался, поэтому в то время, когда девушка собирала с пола свои бумаженции, вероятно, обладающие определенной важностью, он не спеша поднялся со своего кресла, захватил стул, расположившийся в углу, и потащил его за собой, направляясь в сторону Леа. Установив незамысловатый предмет местной фурнитуры в непосредственной близости, Хаус подошел сзади и настойчиво прихватил Митчелл за плечи, заставляя подняться с пола, а затем жестко усаживая на стул.
- Лучше сядьте сюда, это будет Ваша спонтанная поза номер один, - проговорил Итан, склоняясь к уху блондинки, обдавая его своим горячим дыханием и быстро вновь отстраняясь, обходя стул и оставаясь стоять напротив него, поглядывая на Леа теперь уже сверху вниз. – А теперь я буду говорить, а Вы будете слушать и запоминать, и желательно еще вникать в каждое мое слово. Так сказать, внеплановая лекция, уж извините.
Скрестив руки на груди, Итан специально вдохнул и выдохнул, дабы не позволить себе повышать голос на ученицу, ибо был не сторонником подобного общения и воздействия на кого-либо. Вообще, психиатр придерживался такого мнения, что орут только слабые люди, которые иными методами не могут привлечь к себе внимания, так что Хаус всегда выбирал спокойный, но убедительный тон, даже очень убедительный, от которого хотелось сжаться и провалиться под землю.
- Первая Ваша ошибка, мисс Митчелл, что в своих отчетах за все время наблюдения этого пациента Вы не разу не упомянули мне о неправильном лечении Блэка, а Вам не хуже меня должно было быть это известно, раз уж Вы хоть сейчас, но додумались мне сообщить о такой «маленькой» оплошности. И огорчает то, что активность Вы начали проявлять только после того, как некий Майкл вызвал у Вас личные симпатии, благодаря своему якобы таланту. А Вы хоть на миг задумались, что его талант никому не нужен, даже ему самому, даже в том случае, если случится такое чудо, и он вдруг выйдет из этой больницы? Синдром Фреголи, или как Вы его назвали, симптом положительного двойника, такая мерзкая вещь, которая может остаться с ним на всю жизнь, не давая покоя, а то и перерастая в манию преследования, это я сейчас описываю тот случай, если нам вдруг удастся избавить его от дереализации и комплекса его забавных фобий. Но, по сути, и мне и Вам известно также то, что подобный скучный случай никого не волнует в этом заведении. Да, давайте начнем новое лечение, я даже могу Вам разрешить убивать свое время на многочисленные терапии, которые ему понадобятся в период окончательной реабилитации, если мы сможем вывести его на эту стадию. Но даже в этом случае наше начальство найдет у него ту же самую недолеченную алгофобию, или придумает и допишет в карту какую-нибудь глупость типа онанофобии и прикроет еще на год. Вам собственных усилий не жаль для человека, которому не помочь? - Итан сделал пару шагов навстречу Леа, и приподнял ее лицо к себе за подбородок, - А вот эта Ваша вторая ошибка, мисс Митчелл, потому что по глазам вижу, что не жаль, ибо весь Ваш энтузиазм сейчас основан на симпатии к этому Блэку, исходя из которой, Вы так упрямо хотите его спасти. Цепляетесь за скучный случай, потому что в ком-то видите талант. Так Вы можете еще несколько лет подряд уничтожать свой мозг, фильтруя им многочисленные глупые фобии, которые пациент зачастую сам себе придумывает.
Еще шаг, после которого Хаус присел на корточки рядом со стулом, на котором сидела его ученица. Его ладонь теперь уже совершенно нагло соскользнула с подбородка девушки, кончиками пальцев скользя по гладкой коже ее шеи, затем перемещаясь назад на затылок, вплетаясь в шелковистые волосы. Склониться чуть ближе, касаясь горячими губами тех же мест и повторяя путь собственной ладони на шее. Впрочем, это всего лишь незначительная ласка, которая могла вызвать не более чем трепет возбуждения, но большего сейчас было и не надо. Над ухом Леа между тем раздался шепот:
- Чувствуете, мисс Митчелл? Хоть что-то, но чувствуете, даже если сейчас не признаетесь. А еще Вам наверняка известно, что чувствовать такое по отношению к своему коллеге и куратору нельзя, не правильно, не профессионально, поэтому все это время мы с Вами и притворяемся, что между нами нет совершенно никакого влечения, и это помогает в работе, а точнее не мешает ей. Так вот, пока Вы не научитесь также отбрасывать свои чувства во всем, что связано с работой, Вы не станете профессионалом.
Резко отстранившись и убрав ладонь с затылка Леа, Итан снова поднялся на ноги и отошел к своему столу, облокачиваясь на него спиной и упираясь заведенными назад руками в столешницу.
- Впрочем, если для Вас это так принципиально, то начинайте лечение, - одна ладонь проскользила по столу, выхватывая нужную папку, где пылилось дело Майкла Блэка, еще через секунду в руке Итана появилась ручка, - нейролептики и электросудорожную терапию однозначно отменяю, и, черт возьми, даже не знаю, кто додумался ему ее назначить. Попробуем применить для лечения дереализации тактику «быстрой тимоаналепсии», то есть кломипрамин внутривенно капельно, с постепенным увеличением дозы до максимальной, для усиления эффекта также добавим мапротилин, - закончив записывать назначения с подробным указанием дозы выше названных препаратов, психиатр поднял на ученицу усталый взгляд. – Если не будет положительных результатов через две недели, используете одномоментную отмену терапии. Поможет – будете разбираться с его фобиями до посинения, пока к Вам не придет осознание, что Вашему обучению будет более способствовать изучение случаев подобных пациентке из двадцать четвертой палаты с гебефреническим синдромом.
Папка вновь небрежно полетела обратно на стол, а Хаус снова прошествовал к Митчелл, обходя ее стул сзади и снова кладя ладони на плечи девушки.
- Это все, что Вас беспокоило, Леа? Или у Вас есть в запасе еще какой-нибудь «интереснейший» случай на вроде кататонического синдрома? Тогда, клянусь, я или выставлю Вас за дверь или найду более непрофессиональный способ заткнуть Ваш милый «вещательный аппарат», украшенный пухлыми губками.
: Связь с Вами.
467473114






















: Ф.И :
: ПРИВЫЧКИ И ХОББИ
:ХАРАКТЕР:
:БИОГРАФИЯ:

