
Люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, люби меня, я буду тем, кем ты захочешь. Пользуйся мной. Переделывай меня. Я могу стать тоненькой с большими сиськами и густыми волосами. Разорви меня на части. Преврати во что угодно. Только люби. ©
ГЛАВА I. ВИДИШЬ МЕНЯ НАСКВОЗЬ?
|
|
ГЛАВА II. ЗАПИСКИ ИЗ ПРОШЛОГО
Ограничений нет. Распишите самые значимые события в жизни персонажа. Характер, биография, интересы. Не меньше 25 строк.
ГЛАВА III. СНИМИ С МЕНЯ МАСКУ
» связь с Вами:
@uniporn_x
Грязный потолок – это первое, что видит Сухо, когда разлепляет глаза, а потом в голове взрываются просто искры боли, к горлу подступает ком, а во рту активно трахаются и кончают кошки. И это совсем не та реальность, в которой он хотел бы находиться. Особенно с учетом того, что память послала его в далекое эротическое и отказалась складывать головоломку из воспоминаний. Одному черту известно, как Ким вообще здесь оказался, но еще более насущный вопрос: где он?
Серьезно, с Чунмёном редко такое случается, ведь алкоголизмом не страдает, и вообще почти никогда не напивается до провалов памяти, но молодость-гадость до чего только не доводит. Хотя эти хмурым утром Сухо предпочел бы быть пенсионером со спокойной жизнью и котами, потому что ему давно так погано не было. Да и вообще, как-то тревожно от того, что половина вчерашней ночи превратилась в одно сплошное черное пятно, и сейчас остается только догадываться, как судьба завела его в эту комнату. Если быть точнее, то это номер, как про себя решает Ким, осматриваясь вокруг, хотя все еще сомневается. Окружающая обстановка напоминает тот еще клоповник, и, находясь в трезвом уме и памяти, Чунмён сюда никогда бы не пошел, ведь он вообще-то довольно брезгливый малый. Хотя прошлой ночью его брезгливость, по всей видимости, встала под огромный знак вопроса, ибо под одеялом Сухо уже нащупывает чей-то лифчик. Ким трет лоб, пытаясь вспомнить, хотя бы с кого его снимал, но безуспешно. Может, он сам в нем пришел? Судя по тем приступам упоротости, которые с ним происходят с завидной периодичностью, то такое вполне могло произойти. Впрочем, еще через пару минут Чунмён выуживает из-под того же одеяла трусики, больше похожие на несколько связанных между собой ниток, а также использованный презерватив. Ладно, он здесь был определенно не один, но озаботился защитой. Жить стало определенно легче. Аминь.
Сухо кое-как соскребается с кровати и начинает миссию по поиску собственного шмотья, которое почему-то находится в самых неожиданных местах. Один носок вообще торчит из тумбочки, а второй пропал без вести. Это очень грустно на самом деле, потому что натягивать кеду на голую ногу – то еще удовольствие, и когда Сухо этим занимается, ему почти хочется разреветься от жалости к себе в это утро. Еще и похмельная депрессия заставляет чувствовать себя полным говном, и все это усугубляется желанием поблевать. Но Чунмён все еще ощущает себя мужиком и не хочет так позорно скорчиться у местного сортира, который за свое существование успел повидать, вероятно, не мало ужасов. Ким делает глубокий вдох и держит все в себе, вываливаясь из номера, который действительно оказывается номером в каком-то задрипанном мотеле. Сухо ощущает себя практически Джоном Кьюсаком в его незабвенной роли в фильме «Идентификация», и ему тут немного жутковато, но врожденный оптимизм заставляет верить в то, что это место не является пристанищем психов-маньяков. Наивность – самая верная любовница Чунмёна, и это только подтверждает местный администратор, когда косится на него так, будто бы у Кима на лбу написано: «убиваю, насилую, ем младенцев - недорого». У Сухо уже даже вся уверенность в себе слетает со скоростью трусов проститутки, но он еще держится, облокачиваясь на стойку и задавая после приветствия сакраментальный вопрос:
- А вы совершенно случайно не помните, с кем я вчера сюда пришел? – осуждение, отражающееся на лице администратора бесценно, и Чунмёну почти хочется сгореть от стыда в то же мгновение.
- Совершенно случайно помню, - цедит мужчина за стойкой, но почему-то не считает нужным продолжать, будто Ким сюда явился просто для того, чтобы удостовериться в его осведомленности. Эта сволочь над ним явно в душе глумится, и если бы Чунмён не был по натуре таким добрым, то точно пожелал бы ему сгореть в Аду.
- И кто же это был, не поделитесь ли вы со мной? – выдает Сухо, стараясь оставаться милым, но в данный момент больше напоминает Мастера Йоду. И выглядит, вероятно, также.
- Ваша спутница ушла еще утром, - холодно отрезает администратор и задает встречный вопрос. – Вы желаете выехать из номера?
«Я желаю треснуть тебя головой об стойку», - подумал бы Чунмён, но думать и говорить столь грубо ему вообще-то не свойственно.
- Желаю-желаю, - отмахивается он, после чего смотрит на часы, которые сообщают неутешительную весть, что уже день-деньской. У него ведь сегодня выходной? Хорошо бы если так, а то его явно отымеют в хвост и в гриву, если он не явился на работу. – Вы не подскажете, где я нахожусь?
Администратор флегматично сообщает улицу и номер дома, а Ким только вздыхает, качая головой. Этот человек явно не понимает, что от него сегодня требуется.
- К черту подробности, какой это город? – в конце концов спрашивает Сухо, плевав на вежливость, и когда его успокаивают, что это Кёнсон, то возвращается к своему номеру. Но реальность сегодня издевается над несчастным телеведущим просто по полной, потому что около его номера уже тусовка. Правда, из одного человека, но зато какого. Комплексы Чунмёна просто в один момент взлетают до высоты роста этого парня, который почему-то решил околачиваться именно у его номера. И все это, наверняка, какой-то очередной прикол тупорылых друзей, которые специально подослали эти два метра охрененности сюда, чтобы сделать жизнь Кима в похмельное утро, точнее уже день, еще более несчастной. И все же.
- Кто ты? И что ты делаешь около моего номера? – интересуется Сухо, отбросив церемонии приветствия, а перед этим осторожно стучит по чужой спине, дабы привлечь к своей скромной и низенькой персоне внимание.
























